Потерянные марксисты: Что стало с учёными, потерявшими работу после краха коммунизма?

Уже в ближайшее время станет ощутительной та брешь, которая образовалась после смерти этого гиганта.
Энгельс на похоронах Карла Маркса.

Хорватский журналист Дамир Пилич встретился с мыслителями, оставленными на произвол судьбы после развала СССР, и узнал, почему учения Маркса становятся всё популярней.


Последнюю свою зарплату доктор философских наук Звонко Шундов получил 24 года назад. Шестидевятилетний мужчина всё же настаивает на оплате счёта за наш с ним кофе. Долгие годы он был, пожалуй, самым образованным бездомным в Хорватии, но они не сломили его.

«Реальность — ловушка для мыслителя», — говорит он.

В 1991 году Шундов был уволен из Загребской школы электротехники. За это время он успел выиграть два судебных дела в Загребе и Стасбурге, но так и не вернулся в класс. Его профессии больше не существует. Он — учитель марксизма.

В социалистической югославии марксизм был обязательным предметом в средних школах и колледжах. После падения Берлинской стены и краха коммунизма, когда американский политолог Фукуяма провозгласил в своем знаменитом эссе вечную победу либеральной демократии и капитализма, сотни преподавателей марксизма остались без работы. «Курьеров тоталитаризма» презирали, места в новом демократическом обществе для них уже не было.

Теперь политический ландшафт Европы меняется: благодаря экономическому кризису, левые движения, вдохновлённые идеями Маркса, вновь набирают силу. Победой Сиризы в начале 2015 года Европа получила своё первое правительство левых радикалов со времен «Конца истории» Фукуямы. Появившееся ниоткуда движение Подемос утвердилось в качестве третьей силы в национальной политике Испании. Немецкая партия Die Linke пришла к власти в Тюрингии со своим главным кандидатом, агитирующем рядом с большим красным бюстом Карла Маркса. Новый Лидер Лейбористской партии Джереми Корбин назвал Маркса «увлекательной фигурой... у которой мы можем многому научиться».

Создается впечатление, что марксистская критика капитализма, когда-то казавшаяся настолько устаревшей, что такие как Шундов потеряли свои рабочие места, вновь возвращается на европейскую политическую сцену. Даже Фукуяма писал о неравенстве и господстве финансов в капиталистической системе.

На этом фоне, я решил узнать, что случилось с потерявшими свою работу преподавателями, и как они вместе с сегодняшними европейскими марксистами рассматривают вновь растущую популярность марксизма. Является ли Сириза продолжением их прерванной мечты? Стал ли Ципрас демократическим Ленином XXI века? Что можно сорвать с бороды Маркса для строительства европейского будущего?

«Время марксизма еще впереди», — утверждает Шундов за чашечкой кофе, цитируя ещё одну икону социализма:

«Роза Люксембург говорила: „социализм или варварство“, и сегодня у нас варварство. И Сириза, и Подемос стали человеческим бунтом. У капитализма и нет врага серьезней марксизма. Капиталисты знают: если кто-то сможет их разрушить, это будут марксисты. Именно поэтому у Сиризы столько проблем в переговорах с ЕС».

Шундов признается, что после увольнения вставать на ноги было нелегко. Ученики продолжали здороваться, но другие учителя и уже бывшие друзья старались избегать общения. Профессор развёлся. Бывшая жена выгнала его из квартиры в трусах и тапочках.

«Я спал на вокзальной скамейке, зимой скитался по заброшенным вагонам. Я долгое время жил нормальной жизнью и вдруг оказался на улице. Книги остались в квартире. Друзья исчезли».

Остались, правда, философские товарищи. Шундов цитирует Гераклита: «Один для меня — десять тысяч, если он наилучший».

«А у меня было целых два — Гегель и Маркс».

В 1996-ом году судьба наконец улыбнулась истощенному марксисту. Он встретил свою будущую жену в адвокатском офисе. Он судился со старым работодателем, а она занималась делами завещания. Решающим стало опоздание его адвокаата.

«Она пригласила меня на чай, а у меня не было ни копейки в кармане. У нее было несколько бутербродов и она предложила мне один из них. Я ничего не ел в течении трех или четырех дней, но брать было стыдно. Я даже не мог заплатить за чай! Она все-таки заставила меня взять бутерброд. Мы прожили вместе 20 лет. Она спасла меня».

Шундов вскоре опубликует свою книгу о Гегеле. Это будет четвертая книга, опубликованная им с тех пор, как он начал жить с женщиной, пригласившей его на чай.

«Рассадник» марксизма

Мира Любич-Лоргер — доктор социологических наук и еще один марксистский академик, для которой крах коммунизма имел личные последствия. До 1990-го года она работала в Сплитском научно-исследовательском центре социальных наук — организации, которую новое анти-коммунистическое правительство Хорватии посчитало рассадником марксизма.

Центр обвинили в религиозном преследовании и быстро закрыли. Не помешал даже факт работы центра со священниками.

«Как ни странно, мой проект на тот момент назывался „Диалог между христианами и левыми“. Меня оставили без средств и проект пришлось остановить. Вот тебе и диалог между христианами и левыми», — говорит она.

Для выживания пришлось вернуться к старому хобби — астрологии. Загребский еженедельник Nacional попросил её писать для них гороскопы.

«Сын попросил, наконец, немного мяса, ели мы тогда только тесто и макароны».

Мира спросила разрешения писать под псевдонимом, но газете хотелось, чтобы гороскопы писал именно доктор социологических наук — это придавало авторитета.

«Тогда я позвонила всем друзьям и умоляла их не покупать Nacional. Мне было очень стыдно», — рассказывает Мира в своей сплитской квартире. «Оставалось либо это, либо умирать от голода как уважающий себя диссидент. Из-за двоих детей выбрать последнее я не смогла».

Сейчас Мира на пенсии. Она внимательно следит за развитием событий в Греции и считает, что победа Сиризы является важнейшим социальным и политическим событием в Европе за последние 20 лет.

«Сиризу скорее всего ждет провал, но тот факт, что левые начали выигрывать в Европе, и есть признак новой эры. Для меня это моя маленькая частная победа, почти как рождение третьего ребенка».

В 1990 году философ Душко Чизмич Марович работал в Марксистском центре Сплита — научно-политическом институте с поддержкой коммунистической партии, существовавшем во всех больших городах Югославии. После закрытия центра бывший журналист и редактор студенческих газет надеялся продолжить зарабатывать на жизнь текстами, но вскоре начался хорватско-сербский конфликт и работы оказались «слишком нежными» для политического климата.

«Так я стал рыбаком»

Марович занял деньги, взял ипотеку на квартиру жены и купил траулер. Но на этом капиталистические приключения философа не закончились — в 1996 году он не смог вернуть долг и потерял квартиру. Жена умерла от рака.

«Я потерял квартиру, траулер, работу, остался один с двумя детьми. Нужно было где-то жить. Я выбрасывал все счета, сам подключил электричество и не платил. Я жил на деньги, которых не было», — вспоминает Марович, вернувшийся в журналистику после победы лево-либеральной коалиции в 2000 году. Сейчас Душко редактирует университетскую газету Universitas.

Бездомный доктор философских наук, доктор социологии, пишущая гороскопы, журналист и рыбак — это судьбы хорватских марксистов после «конца истории».

Коммунистическое «мошенничество»

В отличие от коллег в школах и научно-исследовательских институтах, преподаватели марксизма в ВУЗах пострадали чуть меньше. Это были философы и социологи, которые могли учить и другие предметы.

Лино Веляк преподавал марксизм и онтологию в Загребском университете. После 1990-го осталась одна онтология. Лино вспоминает как коллеги «меняли флаги» и принимали националистическую повестку дня.

«Самые яростные марксисты стали антикоммунистами, а умеренные марксисты так и остались умеренными марксистами».

Самым известным из «новообращенных» стал 78-летний Здравко Томац — бывший марксист, а теперь интеллектуальная икона хорватских правых, чьи книги разрываются от
антикоммунизма.

А когда-то Томац работал с Эдвардом Карделем, ближайшим соратником Тито и создателем югославской модели социалистического самоуправления, позволявшей рабочим управлять государственными мероприятиями.

Сам он признается, что в юности Маркс стал для него открытием — особенно привлекала идея о том, что мир нужно не просто понимать, а пытаться изменить.

«Вот я и решил писать о самоуправлении», — рассказывает он. «У меня была возможность работать с Карделем, слушать о видении нового мира».

Теперь главным заблуждением марксистов Томац считает веру в то, что насильственное свержение капитализма приведет к лучшему обществу.

«Ошибочным является и приоритет коллективных интересов над интересами индивидуума. Партия решает, что хорошо, а что плохо. Это убивает не только свободу выражения, но и свободу мысли».

Он добавляет, что лично знаком с «силой коммунистической идеи» и понимает, почему, по его словам, многие порядочные люди поверили в «это мошенничество».

«Коммунизм охватывает многие гуманные идеи — идеи, которые близки каждому демократически мыслящему человеку. Тезис о том, что вместо финансового капитала управлять должны те, кто приносит доход, очень соблазнителен. Я знаком с многими, кто готов пожертвовать жизнью за эту идею».

Призрак Сталина

Во всех интервью над диктофоном витал призрак Сталина. Все мои собеседники считали необходимым дистанцироваться от советского лидера. Сириза для них стала первым шагом к демократическому социализму, четко отличающимся от тоталитарной версии XX века.

Наравне с Латинской Америкой, Южная Европа может стать «вторым крылом» в международном процессе, оспаривающем капиталистической свободный рынок, заявляет Веляк.

Собеседники пришли к выводу, что возрождение Маркса произошло после поворота европейской социал-демократии направо, оставившего слева огромное пространство. Новое поколение марксистов лишь заняло это свободное пространство после международного экономического кризиса.

Часть этого поколения встретилась в Загребе в мае: сотрудник политического секратариата Сиризы Янис Бурнус, видный член Подемос Антонио Санчез и глава организации Объединенных левых Словении Лука Месец. Все трое приняли участие в дискуссии «Новый Интернационал». Двадцатисемилетние Месец и Санчез в 1989-ом году были младенцами, и лишь тридцатипятилетний Бурнус помнит Конец Истории.

«Я хорошо помню снос берлинской стены, снятие флага СССР над кремлем и развалом Коммунистической партии Греции», - рассказывает он после дебатов, добавив, что его родители были членами этой партии.

Эти молодые люди не изучали марксизм в школе, но открыто признают его влияние на их мышление.

«Да, мы используем марксистский аппарат для анализа капитализма и работы над альтернативами», — подтверждает Месец.

«Сириза соединяет марксистсикие движения с центром», — добавляет Бурнус.

«В сочетании с латиноамериканским опытом в левой политике, Марксизм — спутник Подемос», — утверждает Санчез.

Тереза Форкадес — 49-летняя монахиня с докторской степенью в области общественного здравоохранения и теологии, живет в монастыре Сан-Бенет-де-Монтсеррат возле Барселоны. Она является одним из видных сторонников Подемос.

Рассуждая о левых, Тереза использует местоимение «мы». Она унаследовала свои убеждения от родителей — жестоких противников фашистской диктатуры Франко.

«Я всегда была левой. Второй в моей жизни стала религия, с которой я познакомилась в 15 лет», — рассказывает Форкадес во время своего визита в Хорватию.

Она не называет себя марксисткой, потому что «марксизм продвигает атеизм», но добавляет, что уважает Маркса.

«Читая Коммунистический манифест, человек видит веру в прогресс человечества», — подчеркивает монахиня. «Капитализм на землю принес не Бог, а люди. И не Бог отвечает за историю, а люди. В этом я с Марксом согласна».

«Не мы создали мир,» — говорит она, — «Но мы можем его улучшить».

Будущее — как чистый лист

Многие из этих взгядов Сиризе не чужды. Большинство посетителей штаба партии на
площади Элефтерия — молодежь. Офис выглядит скромно, если не считать веселого кафе на первом этаже.

«Да, я Марксист!» — говорит мне в полупустой комнате сотрудник секретариата Андреас Каритсис. На путой полке лежит шлем для мотоцикла.«В левой партии мы твердо верим, что логика прибыли и капиталзма разрушает планету и распространяет бедность. Но, по сравнению с коммунистической партией, мы не верим, что можно напрямую перейти от капитализма к социализму. У нас единая цель — создать альтернативу капиталистическому обществу, но мы уверены, что, возможно, это будет лишь действиями снизу, а не политическим решением сверху».

Попытка создать такое общество в Афинах уже есть. Район Эксархия нередко называют седцем европейского сопротивления капитализму. Это дом греческих анархистов — радикального левого движения в Греции. Полицию тут обычно встречают Коктейлями Молотова, поэтому появляется она редко. Тут нет капиталистических брендов. Стены покрыты анти-капиталистическим граффити.

«Будущее — как чистый лист», — говорит один из них.

«У нас нельзя платить картой. Принимаются только наличные», — говорит мне 26-летний шеф-повар в ресторане. «Это правило всего района, наш способ сопротивления капитализму».

Бетонный парк в центре украшен антикапиталистическими баннерами. Молодые люди обсуждают политику, у ног крутятся собаки. У многих мужчин бороды. Современная городская версия Академии Платона: агрессивней архетипа, но без рабов. Иммигранты тут приветствуются.

«Эксархия организована таким образом, что мы здесь все равны: я, ты, Ципрас», — объясняет мне Папандопулос. «Может быть целое общество так не организовать, но в Эксархии это возможно».

Два июньских вечера я провожу на протестах на площади Синтагма. В среду протестующие поддерживают Сиризу. В четверг протесты против. В среду больше молодежи. Они еще не знают, что через несколько недель Сириза капитулирует перед ЕС и мерами жесткой экономии.

В пятницу в Лондоне я вижу этот же лозунг, два дня раньше висевший на площади Синтагма «Стоп мерам жесткой экономии». В этот раз —на протесте; на следующий день уже напротив Банка Англии в городе.

Десятки тысяч людей окружают район. «Мы пришли, чтобы спасти государство всеобщего благосостояния» — объясняет мне Энджи, учительница на протестах. «Государственное образование и здравоохранения разваливаются, если мы не будем бунтовать — не останется ничего».

Окруженный анти-капиталистическими баннерами, я не совсем уверен вернулся ли я с площади Синтагма, нахожусь ли в парке Эксархии, или в эпицентре глобального капитализма. Вокруг озлобленная толпа, в воздухе дух Карла Маркса.

Впрочем, Лондон тоже город Маркса. Именно тут «отец научного социализма» провел последние 34 года своей жизни, и именно в Лондоне, в офисах коммунистической организации в 1848, напечатали «Манифест коммунистической партии». Капитал был написан именно тут. И именно Лондон, а не Москва, является духовным центром Марксизма.

Ленин на ноутбуке

Вечером, во время прогулки по торгово-развлекательному кварталу Сохо, хорватский социолог Тони Пруг рассказывает мне, как жизнь в Лондоне сделала его марксистом.

«Я вырос в коммунистической Югославии, но политикой никогда не интересовался», — говорит сорокатрехлетний Пруг. «В 1996 году я приехал в Лондон и год проработал на стойке регистрации отеля Александра в Паддингтоне. Десятичасовой рабочий день и три фунта в час. Со мной работали две женщины из Болгарии, четырнадцать часов в день и два фунта в час. Они плакали и продолжали отправлять деньги в Болгарию. Это и стало для меня пределом. Я купил ноутбук и начал читать Маркса и Ленина. Если после такого опыта Вы еще не стали марксистом — с вами что-то не так».

В течении десяти лет Пруг проработал программистом, одновременно оплачивая свое социологическое образование. В Лондонском университете королевы Марии он получил докторскую степень, защитив диссертацию под названием «Эгалитарное производство и распределение товаров и доходов». Цель эгалитарного
производства, объясняет он, не прибыль а справедливое распределение, и, приводя в пример социальное жилье в Югославии, называет теорию самым важным вкладом Маркса.

«Если у тебя появляется еще один ребенок — ты получаешь еще одну комнату. Плюс бесплатное здравоохранение и образование. Тем не менее, на Западе государство считают врагом. Капитализм не имет никаких теорий о социальном жилье, потому что это не приносит прибыли».

По словам Пруга, работы Маркса никогда не были так актуальны. Проблемой являются лишь огромное количество импровизации и неправильного понимания работ Маркса.

«Марксизм постепенно просачивается в европейский парламент. Например, через Сиризу» — отмечает он. «Это доказывает, что говорить с народом марксистским языком можно даже в XXI веке».

Сможет ли Сириза превратить марксистские идеи в реальность, мы еще увидим. После первой неудачной попытки сопротивления ЕС, партия всё же была переизбрана в сентябре.

Закончим историю воскресения Карла Маркса мы на лондонском кладбище Хайгейт. Маркс тут самый популярный «житель» — его фотография красуется на официальном плакате кдадбища. Посетители останавливаются у памятника и делают селфи.

На гранитном постаменте, поддерживающим бюст Маркса, выбита ключевая фраза Коммунистического манифеста: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В нижней часте памятника: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Чтобы успешно пройти класс марксизма в школе, эту фразу наизусть должен был знать каждый Югослав. Мысль, в молодости очаровавшая миллионы — даже бывшего марксиста, а теперь наицоналиста Здравко Томака — продолжает вдохновлять и по сей день. В том числе и мальчика в майке с Че Геварой на могиле Маркса. Красный гипс на левой руке украшен серпом и молотом.

«Сын уговорил меня зайти сюда», — смеется мать мальчика. «Они изучали в школе холодную войну и должны были выучить и события, которые к ней привели. В один день сын пришел домой и сказал: «Мама, а Маркс был отличным парнем».

Мальчика зовут Бен. Ему 14. Читал ли он тексты Маркса?

«Манифест коммунистической партии», — гордо отвечает ребенок.

Бен родился в XXI веке. Маркс умер в XIX. Энгельс был прав, когда на похоронах завершил свою речь словами «И имя его и дело переживут века!»

В конце своего тура по марксистской Европе, прощаясь на хайгейтском кладбище с человеком, чьи мысли я был обязан заучивать в школе, я вспоминаю фразу, которую в начале моего исследования услышал от проживающего в Македонии философа и гордого марксиста Ферида Мухича.

«Люди не являются существами с великими идеалами, и марксисты не могут это понять. Эпикур сказал: „Несколько друзей в саду, кувшин вина и немного козьего сыра — вот и весь смысл жизни“. Мне кажется, что Эпикур был прав больше, чем Маркс. Это и есть трагедия марксистских умов».



Перевод: Ева Эрцег

Оригинал

The lost Marxists: what happened to the academics made jobless by communism’s collapse? 
Damir Pilic | New Statesman.
23 November 2015.
Фото автора

E S

Instagram