Призрачное присутствие: воображая Балканы и балканизм

Освещёние СМИ и военная реторика бомбардировок Югославии (наряду с войнами 1990-х) – давно не новы.  Они основываются на старой традиции представлять регион эмоционально и необъекнивно. Балканы давно изображаются как регион опасных национальных сочетаний и нестабильности. 


На Западе они исторически изображены как зона примеси – мост между Востоком и Европой (благодаря пятьсотлетнему влиянию Османской империи), регион расового и этнического коктейля и чудовищного насилия. Балканы воспринимают через призму «балканизма» (см. Мария Тодорова «Воображая Балканы») – малопонятное отношение к целому региону, немало влияющее на фильтрацию региона через мировые СМИ, 

Так, например, в 1993-ем году репортаж ABC Television о Югославских войнах носил гордое название «Земля демонов» – образ чудовищных Балкан, постоянно используемый в СМИ. В ответ на это, интернализируя Западный балканизм, националистические усилия гомогенизировать бывшие Югославские республики за последний десяток лет сделали всё возможное для устранения этих «примесей» из одного из самых этнически разнообразных регионов в мире.

Этническое насилие, изгнание и вынужденное переселение во время Югославских войн происходило именно во имя устранения  этих «примесей», нередко делая женщин, как «производителей» таких «примесей»,  главными целями сексуального насилия со стороны националистов (см. Мая Корац «Сцепляя оружие: Женщины и война в пост-югославских государствах»). Ещё задолго до полномасштабных военных операций первые случаи националистического насилия начинались как раз преследованием людей смешанной национальности. Вслед за бомбардировками НАТО, мы увидели и возрождение тезиса о том, что балканский котёл и нестабильность угрожают Европе, и что (цитируя Клинтона) необходимо «дебалканизировать» и очистить регион, перед тем как пропустить (или вернуть?) его в Европу». Неолиберальная экономическая политика, СМИ и военные технологии как никогда используются для дистанцирования заразных последствий и призрачного присутствия таких далёких, но всё же таких близких, земель.

Нынешнее отношение к Балканам, кажется, оставило нетронутыми старые европейские иерархические структуры. Северо-Запад является просвещённым углом, поэтому занимает присвоенную себе лидирующую роль, в то время как Балканы продолжают вызывать страхи и табу на крае континента. Они по-прежнему предлагают место для иррационального и непристойного. - Весна Голдсворти «Последняя станция Orient Express: Балканы и политика Британской интервенции».

Мария Тодорова утверждает, что единый дискурс балканизма появился в начале XX века с началом Балканских войн и Первой мировой. Уходя своими корнями глубоко в Османское наследие, крайная этническая неоднородность и смесь восточного и европейского оставляла привыкших к национально однородным территориям европейцев в замешательстве перед неоднозначными и непонятными Балканами.

На основании сомнительных границ и политических потрясений в регионе, тесно связанных с вмешательством Великих держав, неоднородность в регионе стала причиной нестабильности балканской смеси национальностей, угрожающей европейскому миру. С усилением расовых дискурсов в ранний период XX века, Балканы стали зоной расовых смесей и народов, считавшихся продуктом опасного слияния одинакового и разного, частично восточного и не полностью европейского; народов, колеблющихся от одного к другому, но не ставшими ни одним из них. Символическая геоплитика сковала Балканы в смысловую рамку географически неотъемлемого от Европы региона, но региона чуждой культуры, европейской антицивилизации и её внутренней тёмной стороной (см. Весна Голдсворти, 1999).

Характеристики эти укоренились в евроцентристских парадигмах и парадигмах развития. В них Европа (особенно Европа Северо-Западная) была вершиной прогресса, просвещения и рациональности, а Балканы обрекались на «промежуточную позицию между варварством и цивилизацией» (см. Кеннан), нижнюю и отсталую ступень развития, управляемую жесткими и варварскими страстями полу-восточного характера. Дискурсы балканизма изображают балканский национализм примитивным, кровожадным национализмом низшего порядка, который необходимо сдерживать цивилизованным и просвещённым европейским национализмом. По сравнению с рационалистическими и передовыми европейскими технологиями ведения войны, балканское насилие было примитивным и варварским, а корни этого насилия уходили глубоко в жестокие племенные страсти.

В данном еврцентристском взгляде модернизация Балкан несомненно подразумевала европеизацию Балкан, а европейский прогресс достигался путём «очищения» Балкан от их варварских страстей и отсталости. В частности, это означало и переход от так называемых примитивных националистических партикуляризмов и неоднородности к «эмуляции однородного европейского государства как единственной нормативной формы социальной организации» (см. Тодорова).  

На протяжении 90-х и вслед за бомбардировками Косова и Югославии, мы встретились и с возрождением дискурса об угрозе балканского котла национальностей и региональной нестабильности для всей Европы. Для решения проблемы (цитируя Клинтона) необходимо «дебалканизировать» и очистить регион перед тем как «пропускать (или возвращать?) его в Европу». Средства массовой информации и военные технологии как никогда используются для жесткого сдерживания и дистанцирования заразных последствий таких смесей в пределах своих границ. Основным местом для реконструкции балканистского дискурса являются Западные СМИ и арена международной политики.

Особо сильно дискурс балканизма возродился во время освещения распада Югославии. В течении 90-х годов произошла прогрессивная реорганизация символической балканской географии, что отбросило регион за пределы «цивилизованной» Европы. Все эти дискурсы одержимы локальным акцентом, предотвращающим любые попытки обратить внимание на региональные и международные факторы, сыграющие не менее важную роль в балканском спектакле.

Вся жестокость связана исключительно с коренными факторами, глубко засевшими в чертах самих балканцев, и никак не с формированием региональных факторов и конкурирующим национализмом в ответ на более широкие геополитические процессы или действия Западных сил в регионе. Сосредоточенность на местной националистической динамике, подтверждающей балканистские перспективы, резко контрастирует с фоновой властью и легитимизацией управления Европы и НАТО в регионе. Однако, как показал Миша Гленни, динамика конкурирующих балканских национализмов всегда формировалась региональными интересами Великих держав, а результат их чаще всего определялся «внутренними императивами внешней политики, а не древней враждой или местными интересами» (см. Тодорова).
«Сначала мы были в замешательстве. Восток считал нас Западом, Запад - Востоком. Некоторые из нас ошибочно поняли этот конфликт взглядов и горячась кричали, что мы не та и не другая сторона; а  кое-кто утверждал, что мы только та или та! А мы, говорю тебе, Ириней, судьбой предназначены быть Востоком на Западе и Западом на востоке, и над собой признаём лишь Иерусалим небесный, а на земле – никого!»  (Святой Сава, основатель Сербской Православной Цервки, в послании).
В собрании своих сочинений, красноречиво названным Európa Köldöken («Пуп Европы») , венгерский писатель Дьерд Конрад пишет:
«Одна из моих голов – восточная, другая – западная. Мы живем на западных краях Востока и постоянно вынуждены сравнивать вещи и феномены. Мы рождены быть компаративистами. Мы не можем отвергнуть одну из наших сторон, отсюда и парадокс в отношениях.  В этом содержится наша специфика. По сути мы никогда не находимся у себя дома. В нашем постоянном жилище мы тоскуем бог знает о чём. В доме же нам всегда немнго неловко».
«Для продолжения своего функционирования, НАТО не может внезапно открывать свои двери кому попало. Чехия, Венгрия, Польша и Словакия – плюс Австрия и Словения – явно принадлежат к западной сфере европейской цивилизации. Они поддерживают её ценности и опираются на её традиции... Более того, смежный и стабильный Центрально-Европейский пояс граничит с традиционно взволноваными Балканами, и с огромным евразийским пространством...» (Вацлав Гавел «Новые демократии для старой Европы»).
«Мы стоим лицом к лицу с печальным фактом того, что ранние события – не только события во время турецкого господства, но и события более ранние – подтолкнули к юговосточным пределам европейского континента особую неевропейскую цивилизацию, до сегодняшнего дня сохранившую в себе её неевропейские характеристики, в том числе и характеристики, менее вписывающиеся в сегодняшний мир, чем они вписывались восемьдесят лет назад... Ни у кого нет, и ни от кого не следует ожидать, желания взять под себя весь Балканский регион, для подчинения его взволнованных народов, и для содержания их в порядке, пока они не успокоятся и не начнут сами спокойно смотреть на свои проблемы. Полезно это лишь как краткосрочное решение... [но] это может быть лишт самой временной импровизацией». (Джорж Кеннан, ключевая фигура в американской политике сдерживания СССР, «Балканский Кризис: 1913 – 1993»).

«Дебалканизируйте Балканы» Билл Клинтон.

Во время своего трехдневного визита в Германию, президент США Билл Клинтон сообщил журналистам в Аахене, что у Европы не осталось выбора, кроме как привести всю Юго-Восточную Европу в семью Европейского Союза. Клинтом стал первым американским президентом, удостоенным престижной премии имени Карла Великого за продвижение европейского единства. По его словам, дебалканизация Балкан – главная цель, и в этом плане международное сообщество рассчитывает на сербскую оппозицию. «У политики Милошевича нет будущего», –добавил он.

Почему так много жителей Запада трясутся от смеха и отчаяния по отношению к Балканам? Почему мир продолжает смотреть на жителей региона как на врождённо-иррациональных кровожадных монстров, с радостью режущих глотки своих соседей, или как на некомпетентных клоунов в причудливых униформах, таинственно ссылающихся на средневековое прошлое. Трудно найти учёных или специалистов по Балканам считающих, что развал Югославии был результатом древней ненависти. Но это не помешало данной точке зрения упорно укорениться в западных СМИ и в головах политиков, в том числе и людей, принимавших или продолжающих принимать участие в кризисе, людей, чьё влияниё лишь сильнее увековечивает эти мифы. (Миша Гленни «Только на Балканах»).
Источник: Pomgrenade: Ghostly Presences: Imagining the Balkans
Перевод: Ева Самсонова

E S

Instagram