Балкания, которой нет: балканский союз Адема Демачи и косовский вопрос

Image result for kosovo conflict

Балкания — такое имя носила бы конфедерация государств на Балканах, если бы предложение косовского албанского писателя, политика и бывшего председателя Комитета защиты прав косовских албанцев Адема Демачи, было принято и стало реальностью. 

В 1993-ем году Демачи, пытаясь найти радикальное решение для предотвращения сербско-албанского конфликта в Косово, предложил создать из остатков бывшей Югославии государство под названием Балкания. По его плану, суперреспублика Балкания состояла бы из трёх суверенных государств — Сербии, Косово и Черногории. У всех троих был бы равный статус, а у их народов — равные права.

Дискурс создания балканского союза одно время был довольно популярен среди албанских политиков и в обществе, но, по ряду причин, серьёзной поддержки так и не получил. Если не считать существующие намного раньше проекты федеративного или конфедеративного государства в начале и середине XX века, где в союз входили бы Югославия, Болгария, Румыния, Албания и Греция, то более современные инициативы подобного рода появились ещё в конце 80-х перед самым началом распада Югославии.

Более того, идею создания подобного союза предлагал в 1992-ом и сербский политик Милан Панич, обосновываясь тем, что независимый статус и равные права албанского населения в Косово предотвратят албанское стремление к независимому государству и успокоят национализм. За эту идею он был раскритикован и сербами — потому что, по сути отдавал Косово албанцам, и албанцами — потому что предлагал, по их мнению, подчинить и Югославии не только Косово, но и Албанию. За это Панич поплатился политической карьерой и в 1992-ом проиграл выборы Милошевичу.

Но идеи создания балканского союза не пропали. Они стали актуальнее с началом войн, когда было очевидно, что этнического конфликта в Косово не избежать. Если в конце 80-х и начале 90-х целью таких инициатив было рассмотреть все возможные перспективы воссоздания и оживления умирающей Югославии и сохранить её хотя бы частично, и возможно в другом виде, то с началом конфликтов в Хорватии и Боснии подобные предложения носили уже превентивный характер и были попытками предотвратить приближающийся этнический конфликт между сербским и албанским населением в Косово.

Теперь главным сторонником союза был косовский албанец Адем Демачи. По словам Демачи, создание конфедерации избежало бы серьёзного столкновения албанцев и сербов и предотвратило бы другие потенциальные войны. Но компромисс Демачи требовал уступок от обеих сторон — он призывал албанцев отказаться от идеи полной независимости и забыть об ультранационалистической мечте объедиения с Албанией. Демачи обвинили в предательстве. За идею союза с Сербией и Черногорией и призывы к радикальному компромису он был раскритикован числом албанских политических партий, поддерживающих полную независимость Косово.  Одновременно, за свою активную поддержку независимости албанского населения на территории Косово, он попал под атаку и сербских СМИ.

Ибрагим Ругова — на тот момент президент самопровозглашённой республики — открыто отвергал идею Демачи. Ругова утверждал, что создавать конфедерацию на Балканах, когда на территории Хорватии и Боснии вовсю бушевала война, было уже поздно, и называл предложения Демачи «ностальгическим остатком рабочего коммунистического наследия».

Но обвинить Демачи в ностальгии трудно — он называл себя марскистом-ленинистом, его идеи были радикальны, он был известным политическим заключённым, критиком и югославского коммунизма и режима Тито, выступал против против жёстокого обращения с албанским меньшинством в Югославии, за что кгогда-то провёл в заключении более 25 лет своей жизни.

Идея государства Демачи просуществовала несколько лет, но реальностью так не стала. К моменту её рождения, в регионе уже витала атмосфера агрессивного сопротивления, которая отклоняла любые варианты политического компромиса и переговоров. Какие-либо разговоры о мирном сожительстве наций в одной стране и на равных правах были отвержены как сербскими, так и албанскими политиками, и поддвергались критике националистических СМИ.

Не помог и исход конфликта в Боснии-Герцеговине. Дейтонское мирное соглашение стало ключевым моментом в развитии ситуации. Во-первых, соглашение и большинство мирных переговоров с начала войн в Югославии, почти полностью игнорировали албанский вопрос в Косово. Во-вторых, исход войны, огромное количество погибших в Хорватии и Боснии, и само мирное соглашение, были приняты албанскими политиками как признак того, что Запад признаёт этническую чистку и границы, созданные этой чисткой, как возможный способ государствостроения. Переговоры не интересовались вопросом политических связей боснийских сербов с Сербией, и боснийских хорватов с Хорватией. Косовские албанцы восприняли это как легитимизацию связей с соседней Албанией.

Мировое сообщество несколько лет занималось решением Боснийского конфликта и не уделяло серьёзного внимания албанцам в Косово, а Германия только что депортировала 130 000 косовских албанцев обратно в Югославию. Запад продолжал отодвигать албанский вопрос на неопределённый срок и относиться к проблеме косовских албанцев как к проблеме прав человека даже тогда, когда такой подход был уже не актуален и в регионе вовсю говорили о полной независимости. Одновременно, Милошевич отказывался от обсуждения проблемы и называл Косово проблемой внутренней политики Сербии. В 1996-ом году Ругова попытался решить проблему образования и договориться с Милошевичем об открытии албанских школ в регионе, но обещания не были выполнены.

Создавалось впечатление, что мировое сообщество сдало Косово ради решения Боснийского конфликта, и что для того, чтобы Запад вспомнил про албанцев как он вспомнил когда-то про Боснию, нужна была война и гуманитарная катастрофа с сотнями тысяч беженцев на границах западных государств. Всё это стало для албанцев главным доказательство того, что принцип ненасильственного сопротивления «балканского Ганди» Руговы не работает. Последовала радикализация политики, в результате чего под атаку попали и Ругова и Демачи. Когда про Косово всё-таки вспомнили, было уже слишком поздно.

Но Демачи и его идею тяжело назвать умеренными. Он был одним из главных критиков политики «мирного сопротивления» Руговы. В центре его стратегии стояли умеренные требования и компромис, но одновременно радикальные методы их реализации. При этом он и сам признавал, что был меньшинством. Идея конфедерации, по его словам, была лишь реалистичным решением среди витающего в воздухе националистического максимализма. Он также утверждал, что подобный компромисс не просто избежал бы конфликта албанцев с сербами, но и стал бы альтернативой возможному решению конфликта извне — принудительного решения, навязанного другими силами, которое могло не понравиться ни сербам, ни албанцам.

Вплоть до 1997-го, Демачи не отступал от идеи союза балканских государств. Но теперь в радикальных кругах его вариант компромиса принимали также агрессивно, как и умеренную политику Руговы. При новых обстоятельствах они были просто не к месту. Теперье любая идея объединения принмалась с агрессией, притом всеми. Албанские политические партии призывали к полной независимости любой ценой, а албанцы уже были готовы к сопротивлению. Сербы, ещё не успокоившиеся от итогов войны в Хорватии и Боснии, готовились защищать регион.

К 1998-му расстановка сил в регионе кардинально изменилась. В 1996-ом произошло несколько атак на сербских бежецев из Хорватии, которых расселили в бараках в Косово. В 1997-ом после краха «финансовых пирамид» в Албании, где от действий банков пострадало свыше 300 тысяч человек, начались протесты, которые переросли в вооружённое восстание и короткому гражданскому конфликту. Не обошлось и без вмешательства ООН. Конфликт в соседней Албании привел к разграблению оружейных складов, а часть этого оружия потом оказалась в руках албанских повстанцев в Косово, что стало одним из ключевых моментов превращения Армии освобождения Косово (АОК) из подпольных боевиков в серьёзную и опасную организацию. У повстанцев теперь было оружие, и мнение Руговы о том, что вооружённое сопротивление албанцев против сербской армии просто невозможно, медленно теряло свою актуальность.

В этом же году боевики впервые появились на публике на похоронах учителя, убитого сербским военными во время столкновений с АОК. После этого, их появления и заявления на похоронах убитых албанцев стали тактикой запугивания как сербского, так и албанского населения. АОК теперь боялись даже многие албанцы — боевики терроризировали сербскую полицию, обычных граждан, и даже албанцев, которых обвиняли в умеренности или сотрудничестве в сербами.

В 1998-ом началась военно-полицейская операция Милошевича, результатом которой стало от 300 до 500 тысяч албанских беженцев. Атаки сербской армии на несколько семей и кланов в Дренице — оплоте боевиков АОК — привели к гибели 84 человек. В результате АОК получила то, чего им так не хватало — финансовую и политическую поддержку албанской диаспоры, плюс возмущение албанцев и поддержку старейшин многих косовских кланов по всему региону.

Ситуация в регионе привела к радикализации позиции косоваров и политике в целом. Если в 1995-ом АОК и её идею создания великой Албании поддерживало меньшинство, а членами были в основном члены нескольких косовских кланов, то к 1998-му большинство косовских албанцев считало АОК единственным гарантом против произвола сербской армии и спецназа. К этому времени, призывы к хоть и радикальному, но компромису, Демачи, или миротворческий потенциал Руговы были уже ни к чему. Ругова потерял значительную часть своих сторонников, а c началом конфликта  вообще уехал, а сам Демачи ещё раз показал радикализм своей политики — он раскритиковал ключевые переговоры о статусе Косово и стал представителем политического крыла АОК.

В 1999-ом году, когда уже официально начался этнический конфликт, в одном из интервью New York Times, продолжая удивлять мир своими радикальнымии мнениями и критикой «мирного сопротивления», Демачи отказаля осуждать насилие боевиков АОК потому что «путь ненасилия ни к чему не привёл. А люди, живущие под репрессиям, имеют право на сопротивление». Он был одним из немогих известных политиков, который оставался в Косово на протяжении всеё войны, и осуждал Ругову и других за то, что они уехали из региона и бросили свой народ. От радикального компромисса Демачи остался только радикализм, а сам политик вскоре ушёл и из АОК, раскритиковав их переговоры во Франции за недостаток внимания вопросу независимости албанского населения в Косово. Многие считали, что на самом деле он просто не нашёл общего языка с прагматичными молодыми лидерами АОК и просто ушёл до того, как его выкинули.

В 2006-ом Черногория провозгласила свою независимость. После войны в Косово Демачи некоторое время был директором Косовского радио и телевидения. Он не бросил политику и сотрудничал c лидером националистического движения «Самоопределение» Альбином Курти. В 2008-ом, вслед за Черногорией, последовало провозглашение независимости Косово. «Вечный диссидент» был слишком радикален и когда пытался предотвратить войну, и когда работал в политическом крыле боевиков АОК.

Автор: Ева Самсонова


E S

Post a Comment

Instagram