Импорт женщин... или истории сербско-албанских браков

Звонит мне на днях Кожо анекдот рассказать. После двух часов ночи. Есть у него такая привычка — звонить в подобное время из бара, чтобы рассказать анекдот.

В общем, женился Любо из Босанского Грахова на Эдмонде из албанского Скадра. Сел он, значит, после свадьбы пересчитывать затраты. Три раза все пересчитал, перепроверил, ну и в конце зовет невесту: «Черт побери, женщина, я подсчитал затраты поездки в Албанию, нашего возвращения в Грахово, затраты на свадьбу, еду, напитки, музыку и жилье для твоей семьи, сравнил это все с нашими подарками и размерами твоего приданного...» «И что?» — спрашивает жена. «Да ничего» — отвечает Любо. «Получается, что я женился на тебе по любви!»

Так получилось не только по его подсчетам, но и по мнению феноменологов, социологов, политологов и прочих логологов. Опустошённое Грахово, как мы знаем, осталось от послевоенной приватизации ни с чем — исчезла деревообрабатывающая промышленность, обувной завод, средняя школа, банк, аптека, больница, ветеринарная клиника, исчезли дискотеки и футбольные клубы. Исчезло всё, а в конце концов исчезли и... женщины.

Во всем городке не встретишь ни одной женщины, а те, что попадутся случайно на улице — либо матери, либо замужние, либо участницы печально известного Сообщества гражданок Грахова — того самого, которое благородных женщин учит вести бизнес без мужчин.

Выглядит город как, прости господи, гей-парад. В Грахово даже хорватов больше, чем женщин. А женских душ меньше, чем в самом Ватикане.

До того говорят, дошло, что когда прошел слух о приезде белградского цирка с бородатыми женщинами, местные холостяки ломанулись на шоу, но были разочарованы: оказалось, что это Его Святейшество Патриарх Сербский Ириней со своей свитой приехал в Грахово на торжественное богослужение.

Посмотрели на это муниципальные власти и придумали план. Импорт женщины — идея, откровенно говоря, ни новая, ни революционная, но спасительная. Всё по канонам либеральной экономики. Ну не различает особо, в конце концов, капитализм между мясом свинины и мясом женщины: где-то профицит свинины, где-то нехватка женского мяса — рынок всё порешает.

К примеру, два года назад в селе Подхум около Ливно, что меньше чем в часе езды от Грахова, владелец местного бара начал бизнес по импорту женской плоти из Беларуси. И хорошо пошло: предприниматель удачно заселил в село одиннадцать молодых, пышных белорусок. Чуть раньше, вот, сербский госсекретарь по социальной политике Желько Василиевич, в ответ на прогнозируемые демографические проблемы двухсот пятидесяти сербских холостяков, радостно сообщил о государственном проекте ввоза двухсотпятидесяти тысяч невест из Камбоджи, Вьетнама и Бирмы. Судьба этих женщин неизвестна, поскольку ни одна камбоджийка или бирманка до Сербии так и не долетела.

«Жени на ком-нибудь или купи тамбуру, но бить во что-то надо мне», — пели женихи из опустевших сербских деревень. Вскоре они узнали, что к ним прибудут невесты из Вьетнама и с нескрываемым разочарованием начали жаловаться: «Бить мне во что-то надо, но если это будет Made in Vietnam, то пусть лучше футбольный мяч». Одни говорили, что качество невест из Индокитая было низким. Другие утверждали, что невест для сербского рынка там просто недостаточно. Оказалось, что последние были правы, потому что дело пошло в гору, когда предприниматели выбрали нового поставщика в Украине где, как оказалось, та же самая проблема, только наоборот — нехватка женихов.

Опять же, идея была не нова. За десять лет до сербов, богатый украинский рынок первым освоили хорваты, а конкретно их известный демограф и эпидемиолог Анте Бакович, который считал, что именно импорт невест из Украины станет спасением от «белой чумы» — балканского снижения рождаемости. И там все шло неплохо, было даже основано агентство «Алые паруса», но после импорта первых пяти-шести украинок хорватское правительство ввело визовый режим с Украиной. Видимо, в интересах отечественного производителя. Импорт невест, как видим, не является идеей ни новой, ни революционной, и история из Грахова не имела бы какого-то особого значения, если бы не тот факт, что местные власти искали невест для своих женихов ни в Украине, ни в Беларуси, ни тем более в Индокитае... а в Албании.

Как это случилось, как почетный серб мог взять албанскую женщину, одному дьяволу известно. Есть несколько версий. Говорят, что произошло недоразумение во время договоров о ценах: мол «банк тебе, банк мне», ну и так каким-то образом и до албанки дошли. Но есть и другие гипотезы.

«Наши девушки тут в селе жить не будут, коров им не надо, овец им не надо. А нам надо тут оставаться. Наши девушки не хотят, а нам надо. Нет нации, веры нет, ну раз сербок нет — мы пойдем дальше. Хочу найти себе настоящую женщину, для дома, для меня, чтобы за мной смотрела, семью вместе создадим», — объясняет журналистам один будущий муж из села Обляй около Грахова.

Так и появились истории о «трогательной» сербско-албанской любви. Ни нации, говорят, ни веры, говорят, только любовь. Ну хорошо, может не совсем любовь, скорее коровы, овцы, семья, но, говорят, и любовь появится. Правда, чтобы в истории этой внезапной страсти не возникали слишком большие сюпризы, — влюбленному человеку, знаете ли, всякий бред на ум приходит, — в муниципальном совете, по словам председателя, нетерпеливым женихам разрешили привозить только албанок католического вероисповедания.

Короче говоря, вы поняли: нации нет, веры нет, но чтобы христианка была, а то не дай бог мусульманку привезет. Так, история из Граховца стала не только историей сербско-албанской любви, но православно-христианской, которая, к тому же завершается счастливым браком. Ну как счастливым...

А невесты? А их во всей этой истории не особо и спрашивали. Посмотрела бы бедняжка на свою албанскую дыру, свою нацию и веру, да и сравнила бы с дырой, нацией и верой своего мужа.

И получилось бы, что вроде как по любви вышла.


Перевод: Ева Самсонова
Автор: Борис Дежулович.

E S