Реакция Югославии на Чернобыльскую катастрофу | Ева Самсонова

Весной 1986-го года далеко в Чернобыле произошла ядерная катастрофа. Радиоактивному материалу потребовалось несколько дней, чтобы добраться до Европы: именно так об аварии узнали в мире. Столько же времени потребовалось и СССР, чтобы объявить о размерах катастрофы.


В регионе поднялась паника. Из-за атомной электростанции в словенском Кршко радиоактивность в Югославии измерялась регулярно, поэтому повышенный уровень радиоактивности на границе с Венгрией заметили почти сразу.

Первого мая об аварии объявили на югославском телевидении, хотя обычно право объявлять об авариях такого уровня было только у армии.

Учитывая, что во многих отдалённых от места аварии странах зафиксирован высокий уровень радиоактивности – Югославии повезло. Чернобыльское облако шло не равномерно: сильнее всего пострадали регионы, где после аварии пошёл дождь. Адриатическое побережье пострадало меньше всего потому что погода после аварии была солнечной.

Но в экономическом плане платить пришлось всей стране. Из-за паники в регионе пострадали фермеры и молочники, которым пришлось уничтожить почти все продукты. Компания Ledo из Загреба тогда продала все замороженные овощи, подготовленные для предстоящего туристического сезона. Летом того же года по всей Западной Европе и Югославии люди избегали покупки свежих продуктов, опасаясь радиации.  Пострадал и экспорт Югославии. Потерянный экспорт скота в Западную Европу стоил стране $ 25 млн.

После чернобыльской аварии, Югославия вернула около 635 тонн сухого молока из Польши. Вернулось и молоко из Восточной Германии. Отказ от австрийского шоколада сопровождался критиков со стороны югославского Института ядерных в сторону федеральных и государственных органов здравоохранения в за продажу импортных продовольствий с радиоактивным загрязнением в два раза выше допустимой нормы.

Но по словам научно-исследовательских институтов, большинство продуктов были пригодны для потребления и не проверялись вообще. Польское молоко, например, Сараево вернуло не после анализов, а просто потому что молоко было произведено через десять дней после аварии.

Югославские СМИ критиковали лидеров СССР за то, что те, вместо того, чтобы предоставить информацию, вдавались в полемику. Катастрофа стала катализатором изменений в регионе. Через год после аварии, Словенский союз молодёжи организовал антиядерный митинг в Любляне. Раздавались листовки об опасности ядерной энергии, планировались публичные лекции. Властей призывали отказаться от программ развития атомной энергии (Andrejevic, 1987). Поэтому от последствий аварии и внимания, которое она получила, пострадала и югославская программа по ядерной энергии. После нескольких приостановок на единственной югославской АЭС в городе Кршко на территории Словении, СМИ призвали к проверке системы безопасности завода и к переоценке программы ядерной энергетики.

Кроме опасений аварии, строительство на предложенном для одной из станций участков вдоль Савы и Дуная привело бы к необратимому экологическому ущербу.  Впрочем, стоимость самой программы да и создание централизованного правительства для надзора была бы слишком высока, и вряд ли бы улучшила экономическое положение и без того тонущей в долгах страны.

Правительство приказало прекратить масштабную программу по построению десяти новых атомных электростанций к 2000-му году – довольно амбициозный план, учитывая, что жить Югославии оставалось всего лишь несколько лет.



Фотография архива Detroit News. Арбузы на фотографии выглядят вкусно, но народ их не покупает.

E S